Москва
4 марта 2014

Александр Адабашьян: До сих пор жалею, что не стал клоуном

Александр Адабашьян: До сих пор жалею, что не стал клоуном

Александр Адабашьян владеет несколькими профессиями – художник, актер, режиссер, кинодраматург. Но есть одна профессия, подступиться к которой ему не удалось – это профессия клоуна. В беседе с корреспондентом Газеты Мастерславля Александр Артемович рассказал, почему в любой специальности, какую бы человек ни выбрал, важно ремесло.

Газета Мастерславля: Александр Артемович, о чем вы мечтали в детстве?

Александр Адабашьян: Одно из моих сильных желаний было, и я до сих пор жалею, что оно не осуществлено, стать цирковым клоуном. Когда я учился в школе, мы жили недалеко от циркового училища в районе Белорусского вокзала. Иногда у них были представления, иногда удавалось прорваться на репетиции. До сих пор жалею, что не стал клоуном. Наверное, это было бы самым правильным, потому что в результате соединения всех тех профессий, которыми я сейчас занимаюсь, и сценарист, и художник и актерствую, самое правильное соединение было бы в клоунаде. Тем более, что в актерстве мне больше всего нравятся импровизация.

ГМ: Откуда возникло это желание?

АА: Видимо это желание возникло, когда меня маленького водили в цирк. Мама очень много занималась нашим воспитанием. Но театр и кино не так меня поразили, как цирк. До сих пор к цирку у меня отношение особенное. Это настоящее, это то, что не может быть под фонограмму. В цирке либо да, либо нет — промахнулся или не промахнулся.

ГМ: Клоун — это труд, пот, работа, точность, смелость. Что для вас клоун было тогда?

АА: Клоун это самый свободный человек, который имеет возможность импровизировать, брать на себя столько внимания, сколько надо, закрывать чужие паузы, возникшие по необходимости.

Когда я стал постарше, то понял, что мне помешает моя полная неспортивность. Высшая категория профессии клоуна, когда человек владеет еще и цирковыми профессиями — акробатика, жонглирование. Клоуны типа Никулина это в большей степени конферансье, нежели клоунада. Все-таки настоящая клоунада это как Карандаш, Попов, Чаплин. Они были блестящие цирковые артисты.

ГМ: Клоун это высшая актерская профессия, да?

АА: Да. Клоун высшего уровня типа Чаплина — это свобода в обращении с материалом, с собственным телом. Мало одного таланта. За этим стоит колоссальный труд, весь жизненный и профессиональный путь. То, что меня интересует во всех профессиях, это ремесло, как это ни парадоксально звучит. Творчество творчеством, а еще есть умение делать руками.

ГМ: Какое ремесло у клоуна? Есть ли такое делание "как смешить людей"?

АА: Это складывается из многих элементов. Важна техническая подготовка: нужно уметь в любой момент сделать сальто, жонглировать. То, что умел Чаплин, само по себе не смешно - потрясающая акробатика, гимнастика, пластика. А смешно, когда ты эти возможности применяешь к профессиональной необходимости. Например, Юрий Владимирович Никулин, которого я обожал и обожаю — у него главным было слово. У Чаплина слова вообще не было, а владение телом - совершенно потрясающее.

ГМ: Какое главное качество клоуна, какой он должен быть?

АА: Парадоксальный, прежде всего. Если в жизни человек подвигает стул к роялю, то клоун подкатит рояль к стулу. Помните знаменитые репризы Попова, когда он играет с лучом света? Это совершенно иной способ мышления. Насмешить намного труднее, чем заставить плакать. Это не буффонные приемы, когда штаны сваливаются или мордой об асфальт.

ГМ: Клоун всегда ребенок?

АА: Да, эта парадоксальность органична для ребенка. Но одно дело, когда это ребенок делает, и другое — когда взрослый человек. Разница между детством и старостью небольшая. Капризные, беспомощные, упрямые — близкого много. Но в одном случае это трогательно, в другом — раздражает. Я бы сравнил это с весной и с осенью, которые бывают похожи по состоянию.

ГМ: Вы бы смогли стать учителем маленьких клоунов?

АА: Учителем, наверное, вообще нет. Я преподавал немножко и понимаю, что это другая профессия.

ГМ: Маленьких детей можно научить быть клоунами?

АА: Нет, любая профессия начинается с собственного творческого опыта. Без собственного практического опыта в чем-либо учить других — только портить.